Сериал «Сико-Сико» — вот что предстаёт пред очами души моей, и в тишине киновечерья слышится как бы чин молитвенный, где каждый эпизод ступает по земле словно по камням древнего храма. Так вот, фильм этот повествует о людях, меж коих разгораются страсти, и каждое решение, даже малое, как будто записано в книгу судеб. Итак, смотря, я чувствую, будто и сюжет идет не просто ради забавы, но ради нравственного урока, где свет перемешан с тенью и испытание идет следом за обетованием. Ну и вот, неторопко, с торжественной строгостью, лента ведет через сомнения, встречи, обманы и редкие минуты просветления. <br> Сначала все будто бы обыденно, вот и ты смотришь, как персонажи делают выборы, будто без оглядки на горний закон; однако затем, так вот, проступает скрытый смысл. Так, конфликт вырастает, словно вечерня из долгих песнопений: то глухо, то ярко, то опять в темноте. Ну и я замечаю, как камера держит паузу, а музыка, как церковный глас, то поддерживает, то обличает. В середине пути открывается, что каждый герой несет свою вину, и эта вина не смывается сразу, а требует памяти и труда сердца. Итак, тут звучит мотив судьбы, но судьба не как рок слепой, а как суд внутренний, как совесть, которая не молчит, хотя человек и пытается заглушить ее. Вот эпизоды сплетаются так, будто житие складывается из видимых дел и невидимых намерений, и ты, внимай, различаешь малые трещины в благочестии. Ну и вот кульминация приходит не внезапно, а как канон, набирающий силу, и оттого удар финала воспринимается почти священно, хотя он и суров. Так вот, конец оставляет на сердце странную прохладу и в то же время тихую надежду, будто раскаянье еще возможно. Итак, я, грешный, вынес из просмотра мысль, что истинная перемена приходит через понимание, а не через случай. Ну и вот, потому фильм Сико-Сико стоит в памяти моей как притча, где даже грубость быта не отменяет вечного закона.